Неточные совпадения
Надо вам сказать, что у меня нет семейства: об отце и матери я лет двенадцать уж
не имею известия, а запастись женой
не догадался раньше, — так теперь уж, знаете, и
не к лицу; я и рад был, что нашел кого
баловать.
— Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат? Быки-то их понимают; запрягите хоть двадцать, так коли они крикнут по-своему, быки всё ни с места… Ужасные плуты! А что с них возьмешь?.. Любят деньги драть с проезжающих…
Избаловали мошенников! Увидите, они еще с вас возьмут на водку. Уж я их знаю, меня
не проведут!
Признаюсь еще, чувство неприятное, но знакомое пробежало слегка в это мгновение по моему сердцу; это чувство — было зависть; я говорю смело «зависть», потому что привык себе во всем признаваться; и вряд ли найдется молодой человек, который, встретив хорошенькую женщину, приковавшую его праздное внимание и вдруг явно при нем отличившую другого, ей равно незнакомого, вряд ли, говорю, найдется такой молодой человек (разумеется, живший в большом свете и привыкший
баловать свое самолюбие), который бы
не был этим поражен неприятно.
Победа
не решалась никак; может быть, немецкая настойчивость и преодолела бы упрямство и закоснелость обломовцев, но немец встретил затруднения на своей собственной стороне, и победе
не суждено было решиться ни на ту, ни на другую сторону. Дело в том, что сын Штольца
баловал Обломова, то подсказывая ему уроки, то делая за него переводы.
Вронский, писав с нее, любовался ее красотой и средневековостью, и Анна
не смела себе признаться, что она боится ревновать эту кормилицу, и поэтому особенно ласкала и
баловала и ее и ее маленького сына.
— Говорят, нельзя. Я тоже человек подневольный: с меня взыщут. Вас
баловать тоже
не приходится.
— Я к тому, что крестьянство, от скудости своей, бунтует, за это его розгами порют, стреляют, в тюрьмы гонят. На это — смелость есть. А выселить лишок в Сибирь али в Азию —
не хватает смелости! Вот это — нельзя понять! Как так? Бить
не жалко, а переселить —
не решаются? Тут, на мой мужицкий разум, политика шалит.
Балует политика-то. Как скажете?
—
Не давайте ему, бабушка: что его
баловать?
не стоит… — Но сама пошла было из комнаты.
Не было мне ни поощрений, ни рассеяний; отец мой был почти всегда мною недоволен, он
баловал меня только лет до десяти; товарищей
не было, учители приходили и уходили, и я украдкой убегал, провожая их, на двор поиграть с дворовыми мальчиками, что было строго запрещено.
Лет до десяти я
не замечал ничего странного, особенного в моем положении; мне казалось естественно и просто, что я живу в доме моего отца, что у него на половине я держу себя чинно, что у моей матери другая половина, где я кричу и шалю сколько душе угодно. Сенатор
баловал меня и дарил игрушки, Кало носил на руках, Вера Артамоновна одевала меня, клала спать и мыла в корыте, m-me Прово водила гулять и говорила со мной по-немецки; все шло своим порядком, а между тем я начал призадумываться.
— Зачем вы так
балуете ее? — продолжал расходившийся Сенатор. — Она все воображает, что в шинке в Звенигороде сидит; как вам это
не гадко?
Они беспрестанно просили что-нибудь у княжны и за ее подарки, делаемые часто тайком от княгини, которая
не любила их
баловать, приносили ей окаменелые просвиры и собственного изделия шерстяные и вязаные ненужности, которые княжна потом продавала в их же пользу, причем воля покупщика вовсе
не бралась в соображение.
Но Илья ленился потому, что его
избаловали, а Палька потому, что ни на что больше
не был годен, ибо был холоп до мозга костей, и больше ничего.
—
Не застрелится;
балует мальчишка! — с негодованием и с апломбом неожиданно прокричал генерал Иволгин.
У шатров толпится народ. В двух из них разложены лакомства, в третьем идет торг ситцами, платками, нитками, иголками и т. д. Мы направляемся прямо к шатру старого Аггея, который исстари посещает наш праздник и охотно нам уступает, зная, что дома
не очень-то нас
балуют.
—
Не роль тюремщика, а надо было с ней тем языком говорить, который она понимает. И в Москву
не следовало ездить. Только
избаловал бабенку да израсходовался. Сосчитай, сколько ты денег на свадьбу да на поездку истратил, а теперь приемы эти пошли. Этак и разориться недолго.
— Признаться сказать, я и забыла про Наташку, — сказала она. —
Не следовало бы девчонку
баловать, ну да уж, для дорогих гостей, так и быть — пускай за племянничка Бога молит. Ах, трудно мне с ними, сестрица, справляться! Народ все сорванец — долго ли до греха!
Но хозяйка дома и обе экономки всячески
балуют Пашу и поощряют ее безумную слабость, потому что благодаря ей Паша идет нарасхват и зарабатывает вчетверо, впятеро больше любой из остальных девушек, — зарабатывает так много, что в бойкие праздничные дни ее вовсе
не выводят к гостям «посерее» или отказывают им под предлогом Пашиной болезни, потому что постоянные хорошие гости обижаются, если им говорят, что их знакомая девушка занята с другим.
Как племянницы, говорит матушка, жили да Дуня Смолокурова, так я
баловала их для того, что девицы они мирские, черной ризы им
не надеть, а вы, говорит, должны о Боге думать, чтобы сподобиться честное иночество принять…
Мать, в свою очередь, пересказывала моему отцу речи Александры Ивановны, состоявшие в том, что Прасковью Ивановну за богатство все уважают, что даже всякий новый губернатор приезжает с ней знакомиться; что сама Прасковья Ивановна никого
не уважает и
не любит; что она своими гостями или забавляется, или ругает их в глаза; что она для своего покоя и удовольствия
не входит ни в какие хозяйственные дела, ни в свои, ни в крестьянские, а все предоставила своему поверенному Михайлушке, который от крестьян пользуется и наживает большие деньги, а дворню и лакейство до того
избаловал, что вот как они и с нами, будущими наследниками, поступили; что Прасковья Ивановна большая странница, терпеть
не может попов и монахов, и нищим никому копеечки
не подаст; молится богу по капризу, когда ей захочется, — а
не захочется, то и середи обедни из церкви уйдет; что священника и причет содержит она очень богато, а никого из них к себе в дом
не пускает, кроме попа с крестом, и то в самые большие праздники; что первое ее удовольствие летом — сад, за которым она ходит, как садовник, а зимою любит она петь песни, слушать, как их поют, читать книжки или играть в карты; что Прасковья Ивановна ее, сироту,
не любит, никогда
не ласкает и денег
не дает ни копейки, хотя позволяет выписывать из города или покупать у разносчиков все, что Александре Ивановне вздумается; что сколько ни просили ее посторонние почтенные люди, чтоб она своей внучке-сиротке что-нибудь при жизни назначила, для того чтоб она могла жениха найти, Прасковья Ивановна и слышать
не хотела и отвечала, что Багровы родную племянницу
не бросят без куска хлеба и что лучше век оставаться в девках, чем навязать себе на шею мужа, который из денег женился бы на ней, на рябой кукушке, да после и вымещал бы ей за то.
«Что это, говорю, граф, вы ее
балуете? она совсем ни на что
не похожа будет!..» — и ее побраню.
На что
баловать? их
не удивишь.
Как назвать Александра бесчувственным за то, что он решился на разлуку? Ему было двадцать лет. Жизнь от пелен ему улыбалась; мать лелеяла и
баловала его, как
балуют единственное чадо; нянька все пела ему над колыбелью, что он будет ходить в золоте и
не знать горя; профессоры твердили, что он пойдет далеко, а по возвращении его домой ему улыбнулась дочь соседки. И старый кот, Васька, был к нему, кажется, ласковее, нежели к кому-нибудь в доме.
Граф такой добрый, такой обходительный: чего, чего
не делает для нас; как ее
балует!
Баловать тоже
не надобно.
Ей
не графа же ждать!» Глафира Львовна еще менее
не теснила Любоньки, даже в иных случаях по-своему
баловала ее: заставляла сытую есть, давала
не вовремя варенье и проч.; но и от нее бедная много терпела.
— То есть как же
не"
баловать"?
— Так,
балую. У меня теперь почесть четверть уезда земли-то в руках. Скупаю по малости, ежели кто от нужды продает. Да и услужить хочется — как хорошему человеку
не услужить! Все мы боговы слуги, все друг дружке тяготы нести должны. И с твоей землей у меня купленная земля по смежности есть. Твои-то клочки к прочим ежели присовокупить — ан дача выйдет. А у тебя разве дача?
— Первое дело, покупателя приведет. Второе дело, и сам для виду подторговывать будет, коли прикажем. Только
баловать его
не нужно.
— Нет, я на этот счет с оглядкой живу. Ласкать ласкаю, а
баловать — боже храни!
Не видевши-то денег, она все лишний раз к отцу с матерью забежит, а дай ей деньги в руки — только ты ее и видел. Э, эх! все мы, сударь, люди, все человеки! все денежку любим! Вот помирать стану — всем распределю, ничего с собой
не унесу. Да ты что об семье-то заговорил? или сам обзавестись хочешь?
— Верно… Это ты верно, Деян, этово-тово, — соглашался Тит Горбатый. — Надо порядок в дому, чтобы острастка…
Не надо
баловать парней. Это ты верно, Деян… Слабый народ — хохлы, у них никаких порядков в дому
не полагается, а, значит, родители совсем ни в грош. Вот Дорох с Терешкой же и разговаривает, этово-тово, заместо того, штобы взять орясину да Терешку орясиной.
— Да вы его
избалуете! — прокричал Петр Степанович, быстро вбегая в комнату. — Я только лишь взял его в руки, и вдруг в одно утро — обыск, арест, полицейский хватает его за шиворот, а вот теперь его убаюкивают дамы в салоне градоправителя! Да у него каждая косточка ноет теперь от восторга; ему и во сне
не снился такой бенефис. То-то начнет теперь на социалистов доносить!
Она была более чувствительна, нежели добра, и до зрелых лет сохранила институтские замашки; она
избаловала себя, легко раздражалась и даже плакала, когда нарушались ее привычки; зато она была очень ласкова и любезна, когда все ее желания исполнялись и никто ей
не прекословил.
— А тому назначается, — возразила она, — кто никогда
не сплетничает,
не хитрит и
не сочиняет, если только есть на свете такой человек. Федю я знаю хорошо; он только тем и виноват, что
баловал жену. Ну, да и женился он по любви, а из этих из любовных свадеб ничего путного никогда
не выходит, — прибавила старушка, косвенно взглянув на Марью Дмитриевну и вставая. — А ты теперь, мой батюшка, на ком угодно зубки точи, хоть на мне; я уйду, мешать
не буду. — И Марфа Тимофеевна удалилась.
Однако все ему казалось, что он недовольно бойко идет по службе. Заприметил он, что жена его начальника
не то чтоб
балует, а так по сторонам поглядывает. Сам он считал себя к этому делу непригодным, вот и думает, нельзя ли ему как-нибудь полезным быть для Татьяны Сергеевны.
Люберцев
не держит дома обеда, а обедает или у своих (два раза в неделю), или в скромном отельчике за рубль серебром. Дома ему было бы приятнее обедать, но он
не хочет
баловать себя и боится утратить хоть частичку той выдержки, которую поставил целью всей своей жизни. Два раза в неделю — это, конечно, даже необходимо; в эти дни его нетерпеливо поджидает мать и заказывает его любимые блюда — совестно и огорчить отсутствием. За обедом он сообщает отцу о своих делах.
Младшая Калисфения уже давно стала ходить, но почему-то дичилась и
не любила отчима, который был с ней ласков и, как мог,
баловал ее.
Зинаида тотчас же догадалась, что я в нее влюбился, да я и
не думал скрываться; она потешалась моей страстью, дурачила,
баловала и мучила меня.
Настенька очень любила курить, но делала это потихоньку от отца: Петр Михайлыч,
балуя и
не отказывая дочери ни в чем, выходил всегда из себя, когда видел ее с папироской.
Стороны взаимно наблюдали друг друга, и Родиона Антоныча повергло в немалое смущение то обстоятельство, что Раиса Павловна, даже ввиду таких критических обстоятельств, решительно ничего
не делает, а проводит все время с Лушей, которую
баловала и за которой ухаживала с необыкновенным приливом нежности. К довершению всех бед черные тараканы поползли из дома Родиона Антоныча, точно эта тварь предчувствовала надвигавшуюся грозу.
— Тут нет, мне кажется, ни лучше, ни хуже, — столь же серьезно продолжала девушка. — Может быть, я даже могла бы полюбить и очень дурного человека, потому что любишь
не за что-нибудь, а любишь просто, потому что любится, да и только. Знаете пословицу:
не пó хорошу мил, а пó милу хорош. Но дело в том, мне кажется, что можно полюбить раз, да хорошо, а больше и
не надо! Больше, уж это будет
не любовь, а Бог знает что! Одно баловство, ну, а я такими вещами
не люблю
баловать.
—
Не,
не! Полно, любезнейший, полно! Что баловать-то! — отрицательно замахал откупщик. — Бери двести пятьдесят, а то через минуту и половины-то
не дам!
— Мальчику с девочкой дружиться — это хорошее дело! Только
баловать не надо…
И простейшими словами объясняла нам, что значит «
баловать». Говорила она красиво, одухотворенно, и я хорошо понял, что
не следует трогать цветы, пока они
не распустились, а то
не быть от них ни запаху, ни ягод.
«
Баловать»
не хотелось, но это
не мешало мне и Людмиле говорить о том, о чем принято молчать. Говорили, конечно, по необходимости, ибо отношения полов в их грубой форме слишком часто и назойливо лезли в глаза, слишком обижали нас.
—
Балуете вы. Супротив меня
не найти вам певца, как у меня дарование — от бога…
Но Квашнин с вовсе
не свойственной ему живостью догнал ее и, пожав плечами с таким видом, как будто бы хотел сказать: «Ну, уж ничего
не поделаешь… надо
баловать детей… « — протянул ей руку.
На Новый год обнимаю вас, добрый друг; я здесь, благодарный богу и людям за отрадную поездку. Пожмите руку Александре Семеновне, приласкайте Сашеньку. Аннушка моя благодарит ее за милый платочек. Сама скоро к ней напишет. Она меня обрадовала своею радостью при свидании. Добрые старики все приготовили к моему приезду. За что меня так
балуют, скажите пожалуйста. Спешу. Обнимите наших. Скоро буду с вами беседовать.
Не могу еще опомниться.
Вы просто
балуете старика, хотя никак
не хотите признать моей старости.
Судьба меня
баловала и
балует. Родные, которых ты теперь за меня оберегаешь, в продолжение 1/4века заставляют меня забывать, что я
не с ними: постоянные попечения. Я иногда просто таю в признательном чувстве. Вы, добрые люди, тоже в нем
не забыты — Борис уже
не раз слышал, сколько я ему благодарен.